
за истекший период, пока не писалось, прошло много событий.
НЕ то чтобы моя рука не добредала до клавиатуры, как раз наоборот. Комп как бы слился со мной. Людям, которые приходят домой с работы, полновесового 8-часового сидения перед монитором, и первым делом включают ноутбук, нужно давать диагноз. какой-нибудь... нужно поискать в интернете что-нить подходящее
об Израиле позже.
Последняя поездка была с семьей в Дивеево.
Нужно сказать, что к Серафиму Саровскому у меня никогда не было безусловного благоговения. Меня всегда озадачивал его "подвиг" долгого стояния на камне, который мне, трудоголику был чужд. Я ворчала, что мог бы что-нить вскопать, вырастить и раздать сироткам.
И вот больше из любопытства, чем от страсти духовной, еду с родными в монастырь.
Машины и автобусами с поломниками подъезжают и отъезжают. Первое что вижу, выйдя из машины - огромные апельсины на деревце в окне покосившегося дома. Что за
место такое благодатное.
НО
Стояние -- ключевое слово в этих местах.
Очередь в храм, очередь к мощам, очередь за свечками, очереди заплатить за молебен, очередь в туалет, очередь за кофе. И даже очередь поцеловать крест.
Вполне библейская картина. Некоторые граждане лезут в обход с извинениями или без, другие их осуждают, третьи осуждают осуждающих. В общем, как Екклизиаст прописал - суета сует.
И созерцательное и несуетливое стояние на камне мне кажется уже на таким странным.
Удивительно то, что очереди стоят сами по себе, пребывая в душевном раздоре и маете. Можно было бы молитву читать им или проповедь.
Тому, кто сохранил в душе после этого боголепие и смирение, воздастся.
Маленькие племянники обычно ведут себя в путешествиях исключительно гадко, дерутся, все время чего-то просят, ноют, строят рожи. В общем, обычные домашние дети. В Дивеево стихают. Как только заходят в храм, выравниваются и начинают креститься, вперяют очи в иконы и приобретают вид ангелочков. Я говорю, может быть мы вас здесь и оставим на пару лет, чтобы привыкли так себя вести?
Потом едем к источнику. Сам он, конечно, с виду -- пруд с непрозрачной водой. Взор не услаждает новая очередь к купальням для омовения в источнике.
Сестра ведет меня к последней - для монахов и монахинь. Таковые появляются редко, и очередь из осмелившихся занять туда значительно меньше. В конце очереди купальни для священников стоит ядренный батюшка из нового поколения 30-40 летних - под два метра, на лбу написано высшее образование.
Среди провославных священников очень распространен психологический садизм и хамство. Духовная власть -- самая сильная, и многие во служении что-то там в прошлом с ее помошью компенсируют. Унижение паствы как бы даже входит в обязательную программу РПЦ. НО этот как раз очень смиренен и добродушен. И даже с умилением взирает, как народ рвется к благодати. Аки ангел с небес, посланный поддержать и испытать души.
А очередь из бабок делает вид, что не замечает его. Я прошу батюшку благословить меня, а потом громогласно спрашиваю как бы ни к кому не обращаясь, чей-то предписание монастыря не выполняется и священника не пропускают. И о чудо!!! - все тут же прозревают и очередь раступается, как море перед Моисеем, пропуская его к дверям.
Моросит, все в куртках.
А температура источника, как говорят, 8 грудусов.
Я никаких сугестивых практик для бодрости не применяю. Хотя надо было бы. Когда мне было четыре года в Индии, я пережила клиническую смерть, утонув в источнике. Мы жили в центральной части страны и как-то гуляя с родителями влоль реки я видела индийское крещение. Поскольку это был все так красиво обставлено - с гирляндами цветов, красивыми движениями брахмана, мне конечно всего этого сразу захотелось. Нормальное детское обезьянничание. Про Бога как составляющую часть процесса мне не сказали. Мама категорически отказала отдать меня для окунания дяде-жрецу под предлогом -- вода грязная. И на следующий день я от нее убежала и пошла к границе джунглей у нашего поселения советских инженеров - к чистейшему колодцу, который был сделан из настоящего подземного источника и бетонных колец. Нарвала цветов и в воду. И как грится в классической литературе для того возраста, "того ж не учел герой, что калоша была с дырой". И когда я уже путешествовала по иным мирам, редкий случай -- там часто никого подолгу не бывало, пришли индианки за водой и выловили меня. И откачали аккупунтурой из пальцев. Казалось бы, достаточно для настоящей классической бешенной водобоязни. Фобии и от меньшего поселяются.
Я же, как ненормальная, после этого училась плавать и даже держаться на воде - мало куда я могу после этого упасть, на всякий случай. И даже залюбила во всех емкостях - от ванны до моря. НО всегда в пределах, пока достают ноги и без погружения головы. И тут понимаю, что вот я и вернулась в тот самый момент, когда я захотела пройти этот ритуал в детстве. И даже вода похожа. Только нет сурового высушенного старика с белой неровной бородой до пояса и лицом цвета сандалового дерева, как тогда в Индии.
Заходим в купальню для троих впятером с сестрой и племянницами.
Крохотное темное пространство -- балкончик и проем, где сказочно светится нефритовым сиянием вода и уходящие ступени в бездну, в которую нужно спуститься.
Меня препирают к стене и вижу, как в воду заходят родственники, включая семилетнюю Марию.
Захожу и я. Нужно погрузиться троекратно с головой. От первого раза меня охватывает физиологические ужас. Вся память детства об отчаянном барахтанье в колодце, как меркла жизнь от утопления, - ощущения, казалось, навеки замурованные другими наслоениями воспоминаний, немедленно всплывают, как незалеченный туберкулез.
Но я себе говорю -- "Ну надо, значит, надо. Прости меня, грешную, Господи. Все в твоей власти". И второй раз вниз с головой.
Накатывает то, что африканцы называют "амок", животный страх, от которого сходят с ума. Я себе говорю -- "Но ведь меня спасли же тогда. Спасибо тебе, Господи". И третий раз с головой.
После этого чуть не теряю сознание, но рукой хватаюсь на поручень и выволакиваюсь. А выйти не могу. Родственники, обрадованные тем, что освободилось место, разомкнули ряды и заняли все пространство на балкончике, неторопливо одеваются. Я стою в ледяной воде по колене в мокрой сорочке, прилипшей к телу и чувствую, как все тело наполняет дивный жар. Выходим из купальни. Мне кажется, я родилась заново. Мне фантастически хорошо и тепло.
как говорят дзен-будисты, сюжет закончен.
как говорят психологи, гештальт завершен.
как говорят теологи, не знаю -- нужно поискать в интернете